четверг, 17 января 2013 г.

Я не отпущу, даже не проси.

Я не отпущу тебя. Я буду плакать и валяться в ногах, буду собирать остатки своей гордости в ладошки, как части от разбитого бокала, мне будут кричать: "Порежешься, дура!", а я буду твердить, что порежусь, что мне все равно, что "не сдамся без бою".
Буду осуждать, буду рыдать, буду кричать, буду плести интриги, буду врать, буду раскаиваться, буду ждать. Я продолжу поступать как подросток, на которого не обращают внимания. Буду напиваться и уезжать с непонятными людьми, буду ходить по краю. Обрати на меня внимание, пока я не зашла далеко, вытащи из петли, из бездны, схвати за плечи и тряси пока не вылетит вся глупость. Выбей дурь из моей башки, поставь на прямую дорожку. Забери уже, наконец, меня к себе.
Забери к себе, не обращая внимания на надменные взгляды, забери к себе, наплевав на свои же слова, забери к себе, защищая от грязных слов из чужих ртов. Забери в свои руки, обнимай, убаюкивай, как маленькую, тверди, что все будет хорошо, забери от всех, от прошлого и настоящего.
Я тебя не отпущу, я тебя не отдам, я тебя не оставлю. Пусть судят те, кто умирал под взглядом, пусть судят те, кто ставил на карту всё. Мне больше так нельзя, тебе больше так не дано.

Нет, не отпущу.

среда, 16 января 2013 г.

Вот как напишу сейчас что-то душераздирающее, отчаянное, мучительное. Как раньше несвязное, как когда-то несвоевременное, как всегда очень личное.
Вот возьму и напишу. Обязательно напишу. Обязательно.

Напишу, что ты совсем меня не жалеешь, совсем не обращаешь внимания и совсем не уходишь. Стоишь за спиной, когда я в зеркало смотрю и хитро улыбаешься, улыбаешься с экрана телевизора, под видом похожих на тебя знаменитостей, улыбаешься с фотографий с общими друзьями, улыбаешься не мне.
Я всегда хотела быть для тебя самой лучшей, самой нужной, самой ценной, самой-самой. Я мечтала нравиться всем твоим друзьям, дальним родственникам и просто прохожим, я даже твоим случайным бабам хотела нравиться, словно это может помочь. Я сочиняла такие варианты, в которых ты обязательно раскаешься, я представляла такие ситуации, в которых ты обязательно вернешься и меня вернешь. Я все дотянуться пыталась, прыгнуть, выпрямиться или прогнуться, плевала на приличия, нормы, правила, отказывалась от любящих, бросала удобных. Мне все чудилось, что чем больше я страдаю, тем больше достойна тебя. Тебя надо обязательно выстрадать, выплакать, выпачкать горы ежедневников, забить до отказа заметки в телефоне, спамить тобой раз за разом, ан-нет. Я думала, что с тобой надо пить литры алкоголя, слушать твои бредни, доказывать свою верность, преданность, хранить воспоминания, смотреть на тебя покорно, слушаться безоговорочно, понимать всегда. 
Никто не сказал, что надо просто стать обычной и грудь побольше.

Что хочу, то и ворочу. Обиженные женщины непредсказуемы и злы, особенно, если обижены на саму себя.

четверг, 3 января 2013 г.

И, дожевывая свой трехдневный, а к тому же еще и прошлогодний, оливье, я пришла к странному выводу: меня окружают одни комфортофилы и себялюбы.
"Да, и меня тоже!" - скажешь ты.
"И тебя тоже." - отвечу тебе я.

Все как один гедонисты, эпикурейцы, сибариты (или как их там еще?), всем подавай только теплое место, веселые морды и развлекательную программу, кому-то с налетом обязательного пафоса и престижа,  кому-то - а бы как. 
Есть у меня один знакомый, назовем его, к примеру, Денис (мне всегда казалось, что такого как он, должны звать Денис, чтоб девчушки смешливо звали Денчик, а мальчуганы "по-братански" - Дэн). 
Этот самый к-примеру-Денис лучшая иллюстрация классического комфортолюбца. Он там, где удобно, он такой, как удобно, он для всех удобный, во всем удобный, а ему самому плевать, он приспособится и будет что? Правильно - удобно. Удобно, удобно, удобно - слово, которое витает в воздухе над ним. И делает он все хитро, комар, как говорится, носа не подточит, никому в головенку мысля не залетит, что Дениска вертит вас всех именно там, куда обычно посылают. 
И вот, когда классическое поведение нашего к-примеру-Дениса демонстрирует приятель или приятельница из тех, с кем и в голод, и в зной, и в беду, и на концерт Леонтьева, я лишь подпираю кулачком подбородок и грустно вздыхаю, потому как требовать у кого-то кроме себя    следовать всегда исключительно лишь за головой, а не за желудком, печенью или тем местом, где вертит всех Дениска, я не имею ни малейшего права. А расстраиваться и огорчаться я попросту устала.
Я себя аскетом, совершенно, не выставляю, и сама порой веду себя как полнейший Денис, но прошу всего-то  -  думать головой, а не просто в нее есть.


Спасибо.
10 недель тишины закончены, до 14 не дотянула.