воскресенье, 29 апреля 2012 г.

Про нытьё.

Странное дело, никогда не скрывала свои письменные сопли, которые я так умело слагаю в заметки, однако ж есть в закромах одна, увиденная и прочитанная только несколькими людьми. Вчерашний вечер внес кое-какие коррективы в мое сознание и поэтому, прошу любить и жаловать, та самая тайная заметка и тайном принце давным-давно сочиненная.

Сладкий мой, уймись уже.
Ты мой. 
Если вы никогда это не чувствовали, то не испытаете. Если не испытаете, то не услышите. Если не услышите, то уж точно никогда не поймете. 
Там запах сигарет, мутные глаза пьяных людей и музыка. Музыка, музыка, музыка. Она вдруг стихла и в упрямом, неуклюжем танце они замерли на вечность, что была отведена ей.
О, мой несносный, как мала вечность для того чтобы любить тебя!
Пока она тихо умирала на его плече, он всего лишь додумывал интонацию следующей фразы. Такое тепло, знаешь, даже больно становится там, где он прикасается, до того больно, что она закрывала глаза и так желанно, что горячей становится не только кожа под его ладонями, а вся она. До самых кончиков волос. Он сильнее прижимает ее, а она сильнее хочет погибнуть в эту самую минуту.
О, мой справедливый, как легка смерть для таких как мы!
Два взгляда, четыре слова – час слез. Гудки и две стопки, две недели диеты и одна заметка. И снова по кругу…взгляды, нервы, диеты, стопки, поцелуи и намеки. Намеки, намеки, намеки. 
О, мой принципиальный, как плоха хорошая память и как хороши безумства!
Ну когда, как не теперь ты услышишь столь пространственные тирады в свой адрес. Кто, если не я, будет твердить о фатальности, вселенной и прочем нечеловеческом бреде? Где еще, можно так по-разному понять телодвижения, как не в этом душном помещении?
Уймись, я просто разминаюсь. Соревнуюсь с собой : о ком же напишу трагичнее, у тебя нет повода переживать. А то, что я люблю тебя больше жизни – всего лишь игра деформированного алкоголем воображения.
Сладкий мой, компенсировать твое отсутствие невозможно. Ты уж как-нибудь сам любись там, внутри меня, не вынуждай принимать меры. 
Ты мой.
Ты мой самый большой, самый чувственный и самый яркий провал. 
Люблю. Как никого, никогда.



Любите маму, не любите мудаков.

Комментариев нет:

Отправить комментарий